Директор Института Буша: Беларусь должна быть в НАТО

Для белорусов может появиться окно возможностей.

Почему НАТО — лучшая перспектива для Беларуси? Что на самом деле может заставить Путина прекратить войну против Украины? Что ждет белорусов, когда закончится российская агрессия против украинского народа?

Об этом сайт Charter97.org поговорил с исполнительным директором Института Джорджа Буша-младшего, бывшим помощником госсекретаря США по вопросам демократии и прав человека в администрации Джорджа Буша-младшего, экс-директором Freedom House Дэвидом Крамером.

— Каковы были ваши ожидания, когда Россия начала эту так называемую «специальную военную операцию»?

— У меня были противоречивые взгляды на то, действительно ли Путин пойдет на это. С точки зрения рационального западного мышления, в этом абсолютно не было смысла. Проблема в том, что Путин не мыслит рационально и в соответствии с западными нормами. Путин действует исходя из того, что отвечает его собственным интересам (не обязательно даже интересам России). Он действует на основе информации, которую получает, и эта информация — крайне недостоверна. Это было напоминанием о том, что Россия понимает Соединенные Штаты лучше, чем страны, с которыми она граничит. Думаю, у России явное непонимание Украины, Беларуси и других стран региона.

Путин ожидал, что российские войска будут встречены украинцами с распростертыми объятиями, что российские военные «освободят» Украину от «нацистского режима» (смешно звучит, ведь президент Украины — еврей), что все закончится за несколько дней или недель.

Это было, на мой взгляд, отражение того факта, что Путин просто не понимает Украину. Он не извлек уроков из своих ошибок 2014 года, когда Россия столкнулась со значительным сопротивлением после беспрепятственного захвата Крыма (и он, безусловно, не извлек никаких уроков и в 2022 году).

ЦРУ было абсолютно право в том, что Путин собирается вторгнуться в Украину, но оно также серьезно ошиблось в прогнозах относительно того, как пройдет это вторжение. ЦРУ, как и многие другие, ожидало, что Россия победит и захватит Украину за несколько дней или недель, а вместо этого мы вступаем в пятый год войны, и Украина отвоевала более пятидесяти процентов территории, первоначально захваченной Россией. Украина нанесла более 1,2 миллиона потерь российской стороне, из которых, возможно, 350–400 тысяч убитыми. Я думаю, что была чрезмерная тенденция анализировать то, как будет действовать Россия, а ответ Украины. Вооруженные силы Украины доказали, что являются одной из самых эффективных армий в Европе, и продемонстрировали огромное мужество (как и весь украинский народ) в противостоянии этой угрозе.

— Перед началом полномасштабной агрессивной войны Путин выдвинул абсурдный и невыполнимый ультиматум, требуя от НАТО откатиться к границам до 1997 года. Каковы, по вашему мнению, истинные амбиции Путина в отношении НАТО сегодня?

— Он не отказался от цели отмены расширения НАТО. Он и российские чиновники хотят вернуться к 1997 году, когда Россия и НАТО подписали «Основополагающий акт Россия — НАТО». Путин хочет ослабить Альянс и выставить его слабой и бесхребетной организацией, хочет бросить ему вызов. Хотя Путин не посылал российские танки и войска через границу государства-члена НАТО, были дроны, нарушавшие воздушное пространство, были ракеты, упавшие в Польше. Мы видим тактику гибридной войны против государств-членов НАТО, включая Соединенные Штаты, и очень слабую реакцию со стороны Альянса.

Итак, с одной стороны, Путин хочет ослабить НАТО, показать, что это несерьезная сила, а с другой — он представляет Альянс как главную угрозу для России. Он обвиняет НАТО в том, что оно является причиной этой войны. Он утверждает, что расширение НАТО нарушило некие договоренности 1990 года, когда руководство Соединенных Штатов и Советского Союза обсуждали воссоединение Германии. Михаил Горбачев, советский лидер того времени, впоследствии заявил, что Соединенные Штаты не давали никаких обещаний о нерасширении НАТО.

Сегодня мы видим, что такие страны, как Латвия, Литва, Эстония, Польша и другие, находятся в большей безопасности, чем до их вступления в НАТО. С другой стороны, посмотрите на страны, оставшиеся в серой зоне: Беларусь, Украину и Грузию. Беларусь де-факто захвачена Россией из-за Лукашенко. Украина подверглась вторжению дважды. Грузия подверглась вторжению в 2008 году, и Россия по-прежнему оккупирует 20% грузинской территории. Преимущества членства в НАТО заключаются в том, что ни одно государство-член Альянса не было оккупировано Россией.

— Самым безопасным вариантом для Беларуси было бы в конечном итоге вступить в НАТО?

— Самым безопасным местом для Беларуси, Украины, Грузии, Армении — для всех этих стран — было бы вступление в НАТО. Изначально, я думаю, для Чехии, Венгрии, Польши, Словакии — речь шла не столько о страхе перед российским вторжением, а о чувстве принадлежности, возвращении в Европу. У стран Балтии, думаю, другие интересы. Они постоянно опасаются, что Россия нападет на них. Их интерес к вступлению в НАТО заключался не только в чувстве принадлежности и возвращении в Европу, но и в реальных интересах безопасности и опасениях, связанных с реваншистской российской угрозой.

Я думаю, что в случае Беларуси Лукашенко зависит от России, чтобы сохранить власть. Он осознает, что не в состоянии противостоять и попытаться восстановить полную независимость, суверенитет и территориальную целостность Беларуси. Я считаю, что когда Лукашенко уйдет, если к власти в Беларуси придут демократические силы, Беларусь сможет рассмотреть возможность вступления в НАТО.

Украина стремится к членству в НАТО уже много лет. Украина и Грузия еще в 2008 году запросили План действий по членству, что означало не вступление в НАТО, а шаг к нему. Германия и Франция выступили против этого и предложили альтернативное решение, в котором в коммюнике НАТО говорилось, что Грузия и Украина станут членами НАТО — без указания, как и когда. Спустя несколько месяцев после этого последовало вторжение России в Грузию. Затем, в 2014 году, мы видим, что сразу после Евромайдана, Революции достоинства в Украине, российские войска захватывают Крым и вторгаются в Донбасс.

Худшее положение для Беларуси, для Украины, для Грузии — это не быть ни в НАТО, ни под контролем России. Страны, оказавшиеся в этом положении, подверглись нападению со стороны России — либо открытому, либо более скрытому, как в случае с Беларусью. Физического нападения российских войск на Беларусь не было, но российские войска там присутствуют, и Лукашенко остается у власти только благодаря поддержке Путина.

— Тысячи белорусских политических заключенных могут подтвердить, что находиться под контролем России — не самое лучшее место.

— Абсолютно. Это очень опасное место, на самом деле — смертельно опасное.

— Война продолжается уже четыре года, зависимость России от Китая растет. Как вы видите будущую динамику российско-китайских отношений?

— Это очень несбалансированные отношения, в которых Китай полностью доминирует. Пекин пользуется ослабленным положением России, он смог добиться значительного снижения цен на российские энергоносители, например. И при этом Китай также поставляет важнейшие военные технологии и технологии двойного назначения для российской военной кампании. Поэтому есть люди, которые считают, что Китай хотел бы продолжения войны, потому что это еще больше ослабляет Россию.

Одной из целей политики США и Европы должно быть давление на Китай с целью прекратить его поддержку российской военной кампании. Предпринимались усилия по работе с индийским правительством, с премьер-министром Моди, по сокращению индийского импорта российских энергоносителей. Поступают противоречивые данные о том, возвращается ли Индия сейчас к импорту более дешевой российской энергии или нет, но аналогичного давления на Пекин оказано не было — а я считаю, что это важно сделать.

Думаю, что в Москве также есть люди, которые очень обеспокоены зависимостью России от Китая. Есть россияне, которые смотрят в сторону Азии и очень нервничают из-за КНР. Пекин смотрит через границу на Россию и видит обширные земли и много возможностей. Население граничащих с Китаем регионах невелико — менее 10 миллионов россиян — по сравнению со более чем 100 миллионами китайцев вдоль российско-китайской границы. Я думаю, что эта зависимость России от Китая вызывает у многих россиян беспокойство.

— Россия понесла 1,2 миллиона потерь в этой войне. Когда эта цифра станет для них критической?

— Это очень сложный вопрос. Я действительно думаю, что существует вероятность того, что россияне на передовой в какой-то момент скажут: «Хватит». С ними обращаются как с пушечным мясом. Российские регионы были вынуждены вновь повысить подъемные выплаты для тех, кто вступает в армию. Мы видели, как Россия прибегала к помощи иностранных бойцов: не только к северокорейцев, но и к других. Мы видим, что России все труднее отправлять людей на передовую. В январе и декабре украинцы заявляли, что уничтожили больше россиян на передовой, чем Россия смогла призвать для своей военной кампании.

С начала полномасштабного вторжения существовало предположение, что Россия с ее гораздо большим населением (примерно в три с половиной раза больше, чем у Украины) располагает неисчерпаемым запасом живой силы. Я не думаю, что это так. Когда наступит этот переломный момент — не знаю. По информации из утечек или перехватов, выражается огромное недовольство российских военных на передовой своими командирами — ужасно коррумпированными, которым нет до них никакого дела и которые отправляют их на верную смерть. Вы видите трудности с набором в армию. Российские тюрьмы были практически опустошены — заключенным делали предложения, от которых невозможно было отказаться: «Ты обретешь свободу, если пойдешь на передовую и выживешь». Проблема в том, что значительная часть российских военнослужащих поступает из бедных районов России. Служба в армии стала источником дохода для многих семей: выплачиваются бонусы, а затем компенсация, если отец или муж погибает в бою. Россия полагается на бедные регионы для отправки войск. Семьи из Москвы и Санкт-Петербурга не платят такую же цену. Пока у Путина есть войска, которые он может отправить, он будет продолжать эту войну.

Путин, на мой взгляд, не заинтересован в прекращении этой войны. Он не знал бы, что ему делать, если бы война закончилась. Но что может положить конец войне — это когда украинцы нанесут достаточный урон и ущерб российским силам до такой степени, что те скажут: «Знаете что? С нас хватит». Я думаю, что это один из единственных серьезных путей к завершению этой войны.

— Так или иначе, но наступит день, когда крупнейшая война в Европе со времен Второй мировой войны закончится. Каково место Беларуси в новой мировой конфигурации?

— Это зависит от того, как эта война закончится. Если Украина сможет победить Россию на поле боя, это может открыть возможности для белорусского народа наконец обрести свободу от Лукашенко. Я думаю, если будет достигнуто какое-то мирное урегулирование в пользу Москвы — это снижает вероятность того, что белорусский народ сможет обрести свободу в ближайшей перспективе. Считаю, что окончание войны будет иметь огромные последствия для народа Беларуси. Мы видели, как смелые люди в Беларуси блокировали поставки военных грузов из Беларуси, мы видели, как они пытались сорвать усилия России по переброске дополнительных сил. Вот почему, когда мы говорим о помощи Украине, это также является помощью народу Беларуси и демократическим силам.

Последствия того, чем закончится эта война, огромны. Это может иметь последствия и для Грузии, где действует пророссийское правительство и «Грузинская мечта». Если Украина сможет разгромить российские силы, это может иметь эффект домино. Сможет ли Россия поддерживать свои оккупационные силы на грузинской территории? Ставки здесь колоссальны. За последний год, на мой взгляд, оказывалось слишком много давления на Украину и недостаточно — на Россию.

Cчитаю, что продолжение поддержки Украины и давление на Москву пойти на пользу также и белорусскому народу. Это поможет реализовать миссию Джорджа Буша старшего — единая, свободная и мирная Европа. Это не будет осуществлено полностью, пока Беларусь и Украина не станут частью этого решения.